Год.., год прошел с той поры как весь мир потрясли события Второй Ливанской войны. Остались ещё в памяти «душераздирающие» сирены, грохоты от разрывающихся ракет и ежедневные хроники с мест трагедий.

Для нас эта война осталась в прошлом как очередная страница истории. Но есть семьи, для которых время остановилось на дате июль 2006 года. Дата, которая принесла им невыносимые страдания от потери близких. Тех, кого уже нет с нами, кто остался навсегда молодыми и цветущими на фотографиях из семейных альбомов.

Господи! Почему в Израиле, такой маленькой стране, в каждом городе есть братские кладбища? Почему на кладбищах покоятся вчерашние дети, которым ещё бы жить да жить!? Двадцать лет, ведь это начало расцвета жизни – пора мечтаний, дерзаний и планов на будущее…

Вся страна затаила дыхание в первые часы войны: похищение двоих солдат и гибель наших солдат на северной границе Израиля. Среди погибших в танке был наш земляк, выходец из Азербайджана Гади (Геннадий) Моисеев. Светлая память ему!

Первое июня – День Защиты детей, в доме семьи Гади Моисеева собрались родственники и знакомые, чтобы почтить Память Героя Израиля, солдата Цахала. Мне не удалось в этот день прийти на «асхара» (годовщину), лишь спустя несколько дней я позвонила к матери Геннадия и попросила о встрече.
Маленькая уютная квартира на третьем этаже «олимовского» дома. В зале на стене большой портрет солдата с автоматом, по краям портрета вставлены любительские фотографии, на которых улыбающееся лицо красивого молодого человека.

Не знаю, как начать беседу, чтобы не затронуть «кровоточащую» рану на душе солдатской матери. Матери, которая за год уже выплакала все слезы, которая ещё не смирилась с мыслью, что родимый сыночек, как обычно не позвонит, не откроет, не войдет в родительский дом.
Мама Геннадия Моисеева – Роза рассказывает о городе Баку, с которого репатриировались в Израиль, о первых днях эмиграции.

- Геночке было 4,5 годика, когда мы, в 1991 году приехали в Израиль. Он, всегда шутя, говорил сестренке Виктории, что «Я больше израильтянин, чем ты, потому что раньше начал здесь жить, и был моложе тебя, когда мы приехали в Израиль, на целых три года!» В детстве Геночка часто болел, и мы старалась делать все возможное, чтобы наши дети жили комфортно, чтобы трудности первых лет абсорбции не мешали им, поэтому я выбрала работу с гибким графиком на несколько часов в день. Он рос послушным и спокойным мальчиком — не доставал, как другие дети подростковыми проблемами, увлекался спортом и программированием. Мечтал после завершения воинской службы поступить в университет.
Роза вынесла из комнаты два объемистых альбома – в одном из них, аккуратно в целлофане сложены вырезки из русскоязычных и ивритских газет. В них намного преобладают количество газет и печатных листов на иврите. В другом альбоме любительские семейные фотографии, разного периода — чаще вместе с сестренкой, с родителями и друзьями. По фотографиям заметно, в какой теплой семейной атмосфере воспитывались дети в семье Моисеевых.

Недавно я прочла рассказ, из которого запомнился диалог между сыном и матерью. На постоянные звонки и расспросы матери, сын говорит ей: «Ну, мам, не надо за меня так переживать!» На что она ему отвечает: «Сыночек, я мать, а у матерей одна специальность, под названием «Переживание». Жаль, что у матерей нет другого инстинкта, предчувствие опасности и скорости, чтобы в один миг, превратиться в птицу и прилететь на помощь своему ребенку. Чтобы встать перед танком и не дать проехать ему через минное поле.

А переживаний у Розы в ту пору, было сразу на два фронта – дочь в боевых частях в Газе, сын в Ливане. Интересно было, когда они вместе на выходные приезжали на побывку домой. Оба — с большим автоматом и огромным рюкзаком. Однажды не выдержав такого состояния, Роза попросила Гену, чтобы написал прошение о переводе его поближе к дому, так как его сестра Виктория находится на передовой. Но он, как обычно, опять успокоил: «Не переживай, мы будем часто приезжать домой»!
Жизнь солдатских матерей это замедленная съемка в обратную сторону, где проходят кадры воспоминаний, сменяющие один за другим:
- Он по-детски радовался, когда после 4-х месячного подготовительного курса (тиронут) был направлен в танковую бригаду. Успокаивал: «Мам, ты только не волнуйся, я же не в пехоте! Я защищен, в танке «Меркава», а это самый лучший, дорогой и профессиональный танк в мире!». Затем окончил курсы командиров в Эйлате, где учился с большим удовольствием. За день до трагического дня был назначен командиром нового танка и считал себя ответственным. В этот роковой день он должен был, как обычно приехать домой, но сам отказался от выходного. Как можно отдыхать, когда на границе с Ливаном начались боевые действия и взяты в плен солдаты Цахала.

За чашечкой чая, мы сидим с Розой и беседуем как давние знакомые. Мне хотелось бы в этот миг превратиться в добрую фею волшебницу и сотворить чудо — так хочется, чтобы, именно в этот момент, повернулся ключ входной двери и вошел молоденький худенький небритый солдатик. Тяжело задавать вопросы, и поэтому Роза сама, чувствуя мою неловкость, рассказывает о сыне:

как поменял имя при получении паспорта, изменив, длинное русское имя Геннадий на короткое еврейское имя Гади;

как, однажды торопясь, забывая русские слова, сказал: мама я тороплюсь, меня «други ждят»!

как незаметно, быстро, из мальчишки-подростка вытянулся в высокого красавца, и радуясь, говорил каждый раз на иврите: «Има, ани од пам гавати!» (Мама, я снова вырос!)

как мечтал съездить погулять в Америку, но так и не смог.

Я задала лишь один некорректный вопрос:
- Роза, приходит ли Геночка к тебе во сне?
- Да, и приходит только маленьким и спящим. И во сне я постоянно его укрываю…

Нам тяжело было готовиться к годовщине, не хотелось, чтобы присутствие людей опять напомнили нам о прошлогодних событиях. Ведь на похоронах было очень много народу, несмотря на то, что в это время город Акко регулярно подвергался ракетному обстрелу. На «чуле» (сорок дней), тоже пришли люди, и когда началась тревога, нам пришлось накрыть столы в бомбоубежище. Приходили незнакомые нам люди, которые не скрывали своих слез, плакали и долго сидели с нами, вспоминая Генночку. Мой сын погиб, защищая еврейский народ от исламского террора. Но мы верим, что наши жертвы не могут быть напрасными, ведь столько сил и любви было вложено, чтобы вырастить его! Зажигая Шабатние свечи, я постоянно молюсь за всех детей и всех матерей, чтобы ни у кого и никогда такого горя не было…

Хана РАФАЭЛЬ (akko.israelinfo.ru)