English | Обратная связь  

ВСЕ ДЫШАЛО  МИРОМ И ПОКОЕМ!

Приближается одна из примечательных дат в послевоенной истории Советской Армии - 14 сентября! Мало что говорит это дата непосвященным, но именно в этот день, 50 лет назад в районе ТОЦКАЯ Чкаловской области проходили беспрецедентные по масштабам и значению военные Учения, в ходе которых было ПРИМЕНЕНО ядерное оружие. 

Думаю, оставшимся в живых участникам событий тех дней,( да и не только им) будет интересно прочесть эти заметки и поделиться впечатлениями и воспоминаниями о них.

(Из воспоминаний очевидца и участника подготовки и проведения Учений)

Недавняя моя поездка на рыбалку в сотне км. от Монреаля вновь навеяла воспоминания о событиях, происшедших в моей жизни и жизни моих товарищей 50 лет назад! Так же как и здесь, в Канаде там, на Южном Урале райская благодать лежала на озере и реке, так же пели птицы и неяркое солнце уходящего лета мягко освещало стройные темнозеленые ели и сосны, редкие белоствольные березы изумительно красивого смешанного леса.

Так же как и здесь, солнечные лесные поляны благоухали отцветающим разнотравьем, сменившим майское цветение ландышей.

Все дышало миром и покоем. Миром и покоем....так же как там и тогда

Но ТАМ и ТОГДА   И МИР , И ПОКОЙ И КРАСОТА были уничтожены в одно мгновение-сказочные места,достойные кисти Васнецова и Шишкина, превратились в НИЧТО ! Сказать – выжженная пустыня- не отразить суть! Именно в НИЧТО!

Отдельный иженерно-саперный полк, в котором я служил, только обустроился в летнем лагере под Моздоком, куда мы прибыли в начале мая 1954 года из зимних казарм г. Прохладного, как пришел приказ немедленно сворачиваться, грузиться в эшелоны и следовать на Восток. Пунктом назначения полку была определена станция Тоцкая Чкаловской области, куда мы и прибыли в конце мая, минуя Чечню, Калмыкию, Астраханские и Казахские степи.

Впервые тогда многие из нас увидели и великую Волгу!

Нам, молодым солдатам, конечно, было в радость оторваться от ежедневной учебы и муштры, ехать куда-то с песнями (имея большие запасы еды!), наслаждаясь отдыхом и свободой. Мы тогда еще не знали, что такое настоящий солдатский труд, изматывающий голод и хроническое недосыпание.

Многого чего мы тогда не знали, - не знали и того, что этим же маршрутом за 10 лет до нас, в феврале 1944 года проделал свой мученический путь в ссылку чеченский народ, оставляя на обочинах тысячи могил!

Тоцкая. Название этой небольшой железнодорожной станции и примыкавшего к нему поселка, каких тысячи на просторах России, в те годы мало кому что говорило. Это теперь в исследованиях, посвященных разработке, испытаниям и применению ядерного оружия, этот район называют Тоцким атомным полигоном.

Помнится, на одном из моих последних офицерских сборов в Баку в годах 80-х, в качестве учебного пособия по строительству оборонительных сооружений, был показан документальный фильм. Он был посвящен военным учениям, максимально приближенным к боевой обстановке с применением новейших в то время видов оружия,включая ракетное и атомное. Много было нового и интересного в этом фильме для меня, но отдельные фрагменты показались удивительно знакомыми, и когда диктор произнес слово «Тоцкая» ,я понял, что речь именно  о том Учении, одним из активных участников подготовки и проведения которого был наш полк.

Но это было позже. А тогда, через несколько часов после выгрузки эшелона, в 4-5 км. от станции, на большой поляне среди густого леса, рядом с озером раскинулся наш новый палаточный лагерь. Не буду его описывать, - кто служил, тот знает, - но об одной его незабываемой особенности не могу не сказать. Не было там запаха, обычного для солдатских казарм. Все перебивал божественный аромат цветущих ландышей. Они так густо росли на лесных полянах, что ногой негде было ступить, и вся эта нежнейшая красота природы безжалостно уминалась грубым брезентом палаток и солдатскими сапогами!

И вообще мы просто спали на цветах! Использовали их вместо сена, вместо соломы!

Но это были цветочки, ягодки были впереди! В течении июня-июля солдаты нашего полка день и ночь (бывали подъемы и в два часа ночи) разгружали эшелоны с лесом, материалами и техникой для строительства объектов испытаний. В этот же период через  Тоцкую и другие ближайшие станции в район Учений стягивалось беспрецедентное для мирного времени количество войск и боевой техники из всех военных округов Советского Союза и возможно из стран Народной Демократии. В те дни мы могли видеть лишь малую часть общей картины, истинные масштабы которой проявились позднее.

Забегая вперед, можно сказать, что боевой потенциал, привлеченных на Учение войск, был соизмерим с огневой мощью Советских войск, учавствовавших в крупнейших военных операциях Второй Мировой войны (например, на Курской  дуге), а с учетом применения атомной бомбы, возможно и превосходил их.

Я, конечно, не военный теоретик и не такой уж специалист в военном деле, в те дни – просто рядовой Советской Армии, но «имеющий глаза, да увидит!» Судите сами. Как-то на рассвете нас, спавших мертвецким сном после тяжелой ночной работы, разбудил сильный гул. Конечно, никому вставать не хотелось, но рев самолетов не давал заснуть. Когда мы, наконец, выползли из палаток, стало не до сна—по небу, от края до края, на большой высоте, плечом к плечу, ровными рядами с одинаковыми интервалами, как на параде , шла наша Славная Авиация!

У патриотизма не один источник – это не только любовь к Родине, к месту, где ты родился. Это и гордость за нашу Великую страну, за нашу Армию, частицей которой ты являлся.Так было.Нас переполняли такие чувства радости и гордости за нашу Авиацию, что мы принялись считать самолеты,  пытались определить их типы, но минут через двадцать сбились со счета и решили идти досыпать.

В тот день весь полк ходил сонным – волна за волной шли самолеты и это продолжалось более двух часов!

Наши самые ушлые математики быстро прикинули – в видимом нами небесном пространстве за это время пролетело не менее десяти тысяч самолетов! Чудо!

Но зачем столько!  Причину мы поняли позже. Или другой факт – о количестве участвовавших в Учении танков, артиллерии и другой боевой техники. После Учений (опять забегаю вперед) войска, участвовавшие в наступлении и в обороне  --  вот где были настоящие герои (!) - именно на них обрушилась вся мощь современнейшего оружия (кто жив – откликнитесь!), прошли парадом перед Командованием Советской Армии и Флота, а главное, перед гостями – военными министрами, генералами и адмиралами дружественных стран. Думается, в этом и была стратегическая цель Тоцких Учений – продемонстрировать нашим друзьям и, конечно, врагам всю военную мощь нашего государства.

Поскольку наш полк в смотре-параде по ряду причин не участвовал, командир полка, полковник Абашин, чтобы дать нам передышку и в то же время весомый патриотический урок, разрешил командирам рот поочередно съездить на плац, где проходил смотр, чтобы личный состав убедился, насколька сильна наша Армия.

И действительно, впечатления остались незабываемые. Проезжая на автомашинах по плацу --- огромному, ровному как стол, полю, мы увидели бесконечные шеренги, колонны, ряды, выровненных по ниточке танков, орудий, катюш! На все четыре стороны, насколько хватало глаз, до самого горизонта! Такого я не видел даже в кино! Десятки тысяч(!) единиц новейшей боевой техники  отдыхали после боев и парада, в ожидании отгрузки к местам своей постоянной дислокации.

В конце июля полк перебазировался к месту выполнения главной задачи, поставленной Командованием – строительство и обслуживание в ходе Учений Главного Командного Пункта (ГКП) на горе Медвежьей. Эта задача была не только исключительно ответственной и трудной, но, как оказалось, и очень интересной, т.к. появилась возможность воочию наблюдать не только всю картину Учений от начала до конца, но и, что особенно любопытно солдату, жизнь ГКП в эти несколько часов!

Надо сказать, что гора Медвежья была господствующей высотой, с которой отлично просматривалось пространство (будущее поле битвы!) примерно в 200-250кв.км.,раскинувшееся на юго – востоке от его подножия. Как на ладони была и гора Лысая, на расстоянии 10-12 км от нас, где располагался ГКП условного «противника».

Предстояло построить огромный бетонный бункер и наблюдательный пункт с узкими горизонтальными прорезями, а также смотровую площадку, таких же размеров над этими сооружениями, расширить подъездные пути, благоустроить близлежащую территорию.

Хочется перейти непосредственно ко дню 14 сентября, но выплывают из памяти эпизоды, связанные с подготовкой к нему. Опишу лишь два из них. Думаю, что это будет интересно, -- ну, как же  Жуков, Курчатов и другие!

На протяжении полутора месяцев строительства этого важнейшего объекта, ход работ неоднократно инспектировали начальники всех рангов – от Командующих Северо-Кавказским (генерал армии Еременко) и Южно-Уральским (фамилию не помню)  военными округами, до начальника инженерных войск Советской Армии генерала-полковника Петрова и Министра Обороны СССР Булганина!

Булганин, правда, был всего лишь раз. Вышел из машины, поздоровался с встречающими его гражданскими лицами и генералами, обошел с ними стройку. Вся строительная техника – бульдозеры, экскаваторы, грейдеры – была остановлена, солдаты, делая вид, что работают, молча наблюдали за ними. Скрежет лопат не мешал гостям переговариваться, никто из них не повышал голоса, чувствовалась деловитость, культура речи, такт. В группе выделялся пожилой, приятного вида, человек  с бородкой, в гражданской одежде, к которому чаще, чем к Министру обращались военные, дававшие пояснения. И в ходе Учений, именно он играл ключевую роль, особенно в первые минуты. Лишь позже, когда имя этого человека было рассекречено и его портреты появились в печати, мы поняли, что это был академик Курчатов.

Неоднократно бывал на объекте заместитель Министра Обороны Маршал Жуков.

Многое пишут и говорят о личности Маршала, не мне солдату судить о нем. В те времена его имя было у всех на устах. Мы считали, что Великую Отечественную выиграли товарищ Сталин и Жуков. Не товарищ Жуков, а именно Жуков, настолько слова «Победа» и «Жуков» стали синонимами в сознании нашего поколения! Мы боготворили его и вот наш кумир перед нами!

Очень запомнился один из его приездов. Середина августа. В котловане (метров 20 на 40, глубиной около 10) и на всей вершине горы  Медвежьей кипит напряженнейшая работа: вяжется арматура, ставится опалубка для бетонирования, расширяются подъездные пути и т.д. Работами руководят лучшие специалисты инженерных войск  Советской  Армии во главе с генералом Петровым. Командиры считают, что все идет по графику и объект будет сдан в срок.

В тот злополучный день генерал  Петров лично контролировал ход работ. Он стоял на краю котлована (там же, где работал и я со своим отделением), когда к стройке стремительно подъехала кавалькада легковых машин. Из одной из них вышел  Жуков. Генерал и группа встречающих сделали шаг навстречу, но Маршал быстро развернул их к котловану.

Жукова  я видел и раньше, но мельком, издалека, но в этот раз хорошо разглядел его. Это был невысокий, располагающий к себе человек, если бы не жесткое выражение лица, багровый цвет которого явно показывал, что он чем-то сильно разъярен.  Может Военоначальнику такого уровня таким и быть должно, но даже у солдат в тот момент пошел мороз по коже!

Обменявшись парой резких реплик с генералом, Жуков подошел к кромке котлована, взглянул вниз на копошащихся там наших товарищей и....взорвался!

Я, конечно, не ханжа, знаю, что мат иногда помогает, особенно в экстремальных ситуациях, как и все мое поколение, образован по этой части в меру, но то, что мы услышали из уст Маршала...

Нет, ничего нового для нас он не изобрел, но то, как, кому и при ком он  это говорил, сразу же скинуло его с пъедестала в наших глазах раз и навсегда!

     Он не говорил – кричал не на сержанта или офицера, не на какого-то генерала или адмирала, а на Петрова – генерала-полковника, лучшего военного инженера Армии, ученика самого  Карбышева!  Уже этого было достаточно! Но все это говорилось при нас, подчиненных генералу солдатах и офицерах, при нашем Командире! И было видно по его лицу как стыдно ему за маршала перед нами и генералом Петровым!

Нам же, солдатам, было больно и обидно за нашего Батю (написать бы о нем отдельно!), который, как и все участники тех событий, отдавал все силы выполнению поставленной задачи и которого мы действительно любили и уважали!

А вопрос по сути был рабочий – вовремя немя подвезли то ли бетон, то ли бетономешалку. Но что было, то было.

А Командир видимо чувствовал, что и нам нанесена какая-то травма, что и мы пережили унижение, и думаю многие поблажки, которые он делал нам в дальнейшем (вплоть до прощания в октябре 1955 в Пятигорске), были его желанием как-то компенсировать обиду, нанесенную высоким Начальником в предверии событий, которые нам еще предстояло пережить!

К 14 сентября на ГКП все было готово к приему гостей. А гости ожидались важные, интересные и как оказалось...  мужественные!

Но по порядку! Бункер был полностью готов, оборудован вентиляцией и даже  обставлен мебелью. Запомнились большие столы, сплошь уставленные яствами и напитками, доселе нами невиданными. На верхней обзорной площадке, огороженной прочным деревяным барьером, были оборудованы места для информационной группы, ячейки для противогазов и поставлено несколько десятков стульев для гостей. На каждом противогазе была табличка с именем владельца. За давностью лет помню лишь незабываемые имена министра обороны Китая—товарища Пын-Де-Хуая и адмирала Горшкова, с которым мне пришлось немного пообщаться.

Командование Учениями распологалось в бетонном наблюдательном пункте, примыкавшем к бункеру с юго-западной стороны.

Конечно, ГКП, который строил наш полк на горе Медвежьей, так же как и командный пункт «противника» на горе Лысой не являлись объектами  Учений. Главные объекты лежали между ними. В общих чертах, это была глубоко эшелонированная линия обороны со множеством фортификационных сооружений, судя по количеству материалов, которые прошли через Тоцкую железнождорожную станцию. И строили их десятки тысяч солдат, которые потом и держали там оборону! Но мы там не были. Лишь за пару дней до начала Учений наш взвод побывал в Эпицентре будущего Взрыва – физикам понадобилась помощь в рабочей силе. А работали они в «Колодце», напичканном всевозможными преборами. Находился колодец в точке пересечения двух широких полос, нанесенных на землю молотым мелом. Этот белый крест был хорошим ориентиром для летчика, пилотирующего самолет-носитель. А кругом лес, цветы, птицы поют, пчелы летают – сентябрь на Юге  Урала - настоящая красота!

В то утро подъем был ранним. Весь личный состав приводил себя в порядок по высшему классу. Старшина роты Писаренко, командир капитан Бухарцев, замполит капитан Шик осматривали каждого солдата на предмет воротничков, пуговиц,  стрижки самым строжайшим образом.

Настроение у всех было приподнятое – закончился каторжный четырехмесячный труд, через несколько часов закончатся и Учения, а там - домой, на Кавказ! На утреннем построении был зачитан приказ, определяющий обязанности каждого солдата по обслуживанию ГКП.  Полковник  Абашин поблагодарил нас за службу и выразил надежду, что и в последний, главный день на горе Медвежьей мы не подведем, будем исполнительны и дисциплинированы.

      Все почти так и было, почти....

      К  7-ми часам утра весь личный состав занял свои места по боевому расписанию.  Наша первая рота получила самое отвественное задание – обеспечить функционирование всех систем бункера, командного пункта и обзорной площадки.

Я с двумя товарищами отвечал за вентиляционный пост №1, непосредственно у главного входа. Рота у нас была особая, учебная, все имели среднее или  среднетехническое образование и были в основном с Закавказья. Видимо и это сыграло роль при выборе задания.

      В течении всего времени до начала Учений каждый пост неоднократно проверялся.  К  восьми утра начали прибывать первые гости, вскоре все места на Трибуне—как мы называли обзорную площадку—были заняты. Это, конечно, было зрелище: была собрана вся военная элита СССР, Китая, Монголии, Польши, Чехословакии, Болгарии, Румынии, Северной Кореи,  военные наблюдатели, ученые. Все были очень сдержаны, переговаривались между собой и поглядывали, то на руководителя информационной группы, то на....небо!

А на небо смотрели, потому что незадолго по громкоговорящей связи было передано сообщение: «Самолет-носитель вылетел из района Сталинграда и приближается к цели!» Кажется, была команда: «Оодеть очки!»,но это относилось только к гостям. Все понимали, что цель прямо перед нами, в каких-то 6 - 7км!

А бомба - мощностью в 20 тысяч тонн тротила, т.е. эквивалентна Хиросимской!!

Погода стояла изумительная! Чистое голубое небо без единого облачка, бабье лето в полной своей красе царствовало на всем обозримом пространстве –и все понимали—жить этому великолепию осталось всего несколько минут!

Ровно в десять диктор Левитановским голосом произнес: «Самолет-носитель над целью. Высота – 10 тысяч метров!» и срывающимся голосом  выкрикнул: «Сброс!» Не ручаюсь за точность слов, момент был волнующий.

Наступила мертвая тишина, все замерли и смотрели на небо, не было слышно даже птиц. И вот на большой высоте мы увидели медленно плывущий тяжелый серебристый бомбардировщик, который сопровождали 3 или 4 истребителя.

Но бомба уже летела! Ничто на свете не могло ее остановить! Взрыв планировался воздушным, в данном случае на высоте 800 м от поверхности Земли и у всего живого в эпицентре  оставалось еще пара минут жизни!

Диктор еще раз попросил всех одеть темные очки – угроза ослепления была очень реальной – и начал обратный отсчет со слов: «До взрыва остается 10 секунд! 9, 8, 7, 6,...» Тут и мы опомнились – мало того, что грубо нарушили дисциплину, оставив свой пост, -- но и стоим один на один с бомбой и без очков! Кто-то из ребят крикнул: «Ложись! Закрывай глаза!» Ложиться я не стал, но глаза крепко зажмурил и плотно прикрыл ладонями. И во время – диктор просчитал: «4, 3, 2, --ВЗРЫВ!»

Но... ничего не произошло!  Только,  как на экране рентгеновского аппарата, я увидел четко все, что у меня внутри ладоней! Только очень ярко! Яркость быстро проходила, и мне захотелось посмотреть, что же там, за моими ладонями, тем более, что услышал возбужденный гул голосов с трибуны.

Высоко над  землей медленно, клубами увеличиваясь в размерах, рос гриб необыкновенной формы и красоты – все цвета радуги от ярко-желтого до темносинего. Палитра красок постепенно бледнела по мере охлаждения.

-- Что это?! Смотри!, -- крикнул мне товарищ, показывая на что-то непонятное, похожее на огромный бублик, быстро расходившееся в разные стороны от Эпицентра.

Через несколько секунд мы разглядели что этот быстро расширяющийся  «бублик»,  не что иное, как огромный движущийся вал, состоящий из смеси земли, вырванных с корнем деревьев, всего того, что смел на своем пути фронт взрывной волны! И этот вал стремительно двигался на нас! Но страха не было! Мы завороженно смотрели туда, дальше, за вал, где уже ничего не было, только голая  темная, будто побритая земля и над ней огромный ярко-красный гриб!

И тут небо раскололось – будто тысячи громов, слившись воедино, ударили по нашим перепонкам, оглушили нас, свалили на землю! Взрывная (звуковая ) волна застигла нас неожиданно – пока мы следили за движущимся валом, он достиг подножия горы, ударившись об нее, осел многометровым буреломом на многие годы!

Но что Трибуна?! И там взрывная волна хорошо поработала – стулья были разбросаны, многие вставали с пола, отряхивались, искали свои форменные фуражки. Молодцы, а ведь могли отсидеться в бункере!

Тут мне опять  «повезло» -- одна из них, адмиральская, с «крабом»  подкатилась мне под ноги (трибуна то была рядом!). Я конечно быстро подхватил ее и бегом к Адмиралу. Он поблагодарил, а я почему-то отчеканил наполовину по-старорусски: «Рад стараться, товарищ  Адмирал  Флота!» Он улыбнулся, похлопал меня по плечу и разрешил идти.

А сейчас, я думаю, это был какой-то знак мне! Кто бы мог подумать, что через год я буду служить в Черноморском Флоте!

Тем временем «гриб» повел себя довольно странно – цвет его изменился на темно-серый и формой стал он похож на огромный, в пол неба, дирижабль, медленно двигающийся в Западном направлении и немного в нашу сторону. При этом поднялся сильнейший ветер!

А на земле разворачивалось грандиозное сражение. «Убедившись»,что атомный удар не сломил «противника», командование дало приказ артиллерии и подразделениям гвардейских минометов («катюш») сломить его интенсивным огнем. В это время по КП  «противника» на горе  Лысой авиация наносила ракетные и бомбовые удары.

Невиданные нами ранее ракеты,как молнии врезались в высотку и, казалось, сняли всю ее вершину! За классической артиллерийской и бомбовой подготовкой последовала мощная танковая атака. Вслед за танками шла пехота, завершившая разгром «противника» и возвестившая об этом громким длительным «Ура!»

Надо сказать, что идущие в атаку танки были хорошо видны с ГКП, но пехотинцев мы только слышали.

Многие годы меня занимал вопрос, как эти ребята - пехотинцы были экипированы, были ли на них защитные плащи, перчатки, бахилы, противогазы наконец! Если да, то как же они кричали «Ура!»?

Конечно, картину сражения можно было бы описывать долго и подробно, ведь длилось оно до «полной победы» часов 5-6. Наверняка это сделали или могут сделать специалисты, притом квалифицированно.

Не буду описывать и банкет, где гостей обслуживали рослые красивые девушки в белых передничках, да и видели мы его лишь краем глаза. Как только гости двинулись ко входу бункера, мы быстренько заняли свои места у вентиляторов, но очень скоро были удалены оттуда!

А мы об этом и не жалели! В тот день и наши повара устроили нам настоящий пир – разве, что не было тех коньяков и водки, что остались в бункере!

Хорошо помню раннее утро следующего дня. Возбуждение от вчерашнего еще не прошло, всю ночь лагерь не спал, обсуждали виденное, делились впечатлениями; в этих разговорах на равных участвовали и офицеры, в том числе и командир полка. В то время и в той ситуации понятия о субординации как-то стерлись – мне кажется, такое взаимопонимание между бойцами и командирами было во время прошедшей войны. А офицеры и старшины полка были фронтовиками. Поэтому не было и «дедовщины». Была правда «батявщина»! Но это было прекрасно!

Кажется в этот же день, но вечером был сделан уникальный снимок, где шестеро друзей из Закавказья (и я там!) сняты в лагере, на склоне горы Медвежьей в сотне метрах от ГКП.

Не помню, кто сделал этот снимок, как попал в лагерь фотоаппарат, но знаю, в то время и в том месте за это грозил Военный Трибунал!

Несколько слов о Бате-полковнике Абашине, истинном любимце полка.

За то и любили его, что бережно относился к каждому из нас, учил солдат и офицеров всему, что знал и умел сам; всему чему научила его Война. Это был и внешне и внутренне красивый человек. Строгий и требовательный, он был очень справедливым и заботливым по отношению к своим подчиненным. Мне, как члену полкового комитета комсомола и редактору стенгазеты, чаще чем другим приходилось встречаться и наблюдать его. И тем горше нам было, когда мы, бывшие солдаты, узнали о его безвременной гибели на боевом посту в авиакатастрофе в Белорусском военном округе, где он был начальником инженерных войск.

Итак, на рассвете, 15 сентября, Командир приказал поднять полк и построиться. Молча прошелся он вдоль шеренги из конца в конец, вернулся к середине и произнес короткую речь. Суть ее сводилась к тому, что ночью он принял решение провести нас через Эпицентра, т.е. по маршруту, по которому вчера прошла пехота! Внимательно оглядел солдат. Кто-то крикнул : «Ура!» и весь полк дружно подхватил этот клич!

Кто тогда представлял истинную опасность радиации – ведь не было еще Челябинской катастрофы 1957 г., не было и Чернобыля!

Устраивая экскурсию в Эпицентр атомного взрыва, после которого прошло все 20 (!) часов, командир рисковал не только своей карьерой, но и своим здоровьем и здоровьем своих подчиненных.    

Действуя без ведома начальства, да и начальства уже никакого не было – все во главе с Маршалом Жуковым уехали с ГКП на охоту – он принял все возможные меры безопасности. Приказал одеть противогазы и плащнакидки и не снимать их, пока не проедем зону радиоактивной опасности. Погрузившись на открытые  бортовые автомашины, мы медленно тронулись в путь. Водителям был дан строгий приказ: «Ехать медленно, со скоростью пешехода, чтобы не поднимать пыли!»

Поездка к Эпицентру и обратно (около 12 км) с несколькими короткими остановками заняла около 3-х часов.

А остановки были у очень уж интересных объектов, выставленных для испытаний: у танка с оплавленной башней, утопленным на весь корпус в землю; у орудия большого калибра с кривым стволом, как хобот у слона; у самолетов и автомобилей, сплюснутых как консервные банки; у обгорелых трупов лошадей, коров, овец (а их то за что?!)

И все это через каждые 100-200 м. на фоне серо-бурой выжженной земли с остатками стволов елей и берез на дальних подступах к Эпицентру!

Машины почти беззвучно катили далее по черной оплавленной земле, вокруг жуткая безжизненная пустота. Эпицентр!  Колонна остановилась, все замерли! Наступила долгая минута молчания! А потом... потом все дружно сняли противогазы! Командиры тоже! И все это молча! Как во сне, в каком-то сомнабулическом сне! 

Никто не разговаривал и не смотрел друг на друга!  Только на землю! Во все глаза! Только на землю! Мы ее такой никогда не видели! Была только черная земля и небо, как в начале Творения! Только черная земля и мы на ней!

Головная машина плавно тронулась, остальные за ней – тихо, медленно, чтобы не поднимать пыли! Но земля, как черное стекло – блеск и никакой пыли! В адском огне ядерного взрыва сгорела и пыль! Шофера прибавили скорость. И тут Командир приказал: «Всем одеть противогазы! Выходим из зоны! Домой!».

Мы навсегда остались благодарны своему командиру за эту поездку – не посмотреть вблизи то, что мы видели с высоты Медвежьей, было бы обидно и непростительно!

А главное, он дал нам урок личного мужества и возможность увидеть то, что нигде и никогда  не должно повториться!

И еще мы поняли – это не мы, люди, испытывали бомбу, а она – нас!

Тогда нам было только 20!

А мы – это и Тимур из Ташкента, и Елгуджа, Важа и Отари из Грузии, и Гарик и Эдуард из Армении, и Ага-Рза, Михаил, Николай и Георгий из Баку и тысячи других солдат, которые помнят об этом!

А затем была Бузулукская эпопея, но это уже другая история.

 Сохранились фотографии участников событий:  - уникальный групповой ( 6 человек) снимок, сделанный 15 сентября 1954 г. на г. Медвежьей (слева направо: Илья, Елгуджа (Иванович), Важа, Отари  Чанкотадзе.  Отари и Елгуджа (Каленикович);- одиночный : -Тимур из Ташкента; - Михаил Исаков из Баку; - Ага-Рза из Баку; - Илья Евдаев из Баку. 

5 сентября 2004 г. Бывший сержант В/ч 71136, г. Монтреаль  Капитан Советской Армии в отставке Илья Евдаев.