Юбилейный вечер памяти Сергея Изгияева

В ноябре 2002 года горско-еврейскому поэту Сергею Изгияеву исполнилось бы 80 лет. Давид Изгияев, сын поэта, решил по-своему отметить юбилей отца: он выпустил сборник избранных стихов поэта. 8 января в зале Эшкольпайс в Хадере состоялась презентация книги, приуроченная к юбилейной дате. Вечер был организован детьми и внуками поэта при содействии председателя товарищества "Говлеи" Ноа Ишай.

Более ста человек собрались в небольшом зале при одной из средних школ города Хадеры: родственники, друзья, знакомые и просто пришедшие - отдать должное так рано ушедшему от нас поэту или приобщиться к неведомому, но безусловно прекрасному.

Сергей Давидович Изгияев родился в ноябре 1922 года в Дербенте. Будучи школьником начал писать стихи, а в 1939 году областная газета "Красная звезда" (на языке горских евреев) напечатала большую подборку стихов. С 1940 по 1946 годы поэт находился на военной службе, где продолжал писать и печатался в армейской прессе. После демобилизации занимается самообразованием, заочно заканчивает педагогическое училище, работает на местном радио. В 1947 году принимал участие в первом съезде молодых писателей Дагестана. В начале 60-х годов закончил высшее учебное заведение. С 1961 года работает на руководящих должностях. В 1963 году Сергея Изгияева приняли в Союз писателей СССР. Умер в июле 1972 года, не дожив до 50 лет.

Давид Изгияев

При жизни поэта вышли в свет пять сборников стихов, поэм и пьес, еще два вышли после его смерти: "Мы защитники мира" (1952), "Песни молодости" (1959), "Думы поэта" (1966), "Разговор с сердцем" (1970), "Судьба и любовь" (1972), "Обычай у нас такой" (1977), "Стихи и поэмы" (1981). Восьмую книгу - "Избранное" - Давид Изгияев выпустил к восемьдесятилетию отца и не собирается на этом останавливаться: к следующему юбилею ему хотелось бы издать полное собрание сочинений.

О творчестве поэта рассказывает его сын: "Имя Сергея Изгияева как поэта стало известно широкому читателю сразу после войны. Сергей Изгияев поэт разноплановый: он нежный лирик, публицист, песенник и драматург. Его поэзия берет свои истоки из народа, она доступна ему и не случайно его стихи бытуют в народе как песни. Более 30 стихов поэта переложены на музыку. [...] Сергей Изгияев поэт по натуре больше лирик с философским уклоном. [...] Стихи Сергея Изгияева не многословны. В них хорошо прощупывается скелет композиции, они 'плотно сбиты', что называется в поэзии экспрессией. Они выполнены в доброй традиционной манере, в классических размерах с акцентом на восток. Как и у всякого человека у поэта были свои удачи и неудачи, срывы и неустройства, но он считал большим долгом работать для людского счастья."

Основную часть вечера составили выступления людей, которые знали поэта, - друзья, близкие, коллеги. Вспоминали Сергея Давидовича, говорили о его творчестве и, конечно же, читали стихи. Среди выступавших - раввин Шанде Моисеев, депутат горсовета Хадеры Ханука Соломон, поэтесса Зоя Симендуева, поэт и музыкант Эльдар Гуршумов, председатель Союза художников горских евреев Симха Ашуров, писатель Михаил Дадашев, Петр Агарунов (бывший руководитель горско-еврейского театра в Дербенте) и др. Ведущая вечер Ноа Ишай и большинство выступавших говорили на горско-еврейском языке. Особо хотелось бы отметить выступление Эльдара Гуршумова: поэт не только прочитал посвященные старшему товарищу стихи, но также исполнил мугам, аккомпанируя себе на таре. Внучки Сергея Изгияева - Зоя и Виолетта - прочитали стихи на русском языке. А певец Шамай Авдалимов исполнил посвященную поэту песню "МагIаниой ен Сергей" ("Песни Сергея"), написанную на стихи поэта Бориса Ханукаева. Горско-еврейский театр "Геула" (режиссер Роман Изгияев) исполнил отрывок из пьесы, переведенной Сергеем Изгияевым.

В заключение Давид поблагодарил всех присутствующих за то, что нашли время отдать должное памяти его отца и "идейного отца всего нашего народа".

Виталий Шалем
Израиль, Январь 2003
Juhuro.com

Давид Изгияев: "Я не продаю книгу. Это подарок моему народу."

Предлагаю вашему вниманию некоторые стихотворения поэта из сборника "Зиндеи товуш Астара" ("Живой свет звезды") на языке горских евреев:

* * *

Эри ме нехосдем не мол, не девлет,
Эз угьош зиедуьт номус не гъирьет.
Эри хэлгъ ме хосдем ники ве були.
Бегем гьич мисохут э ниет бэхили?

Ме гешдем э гьер ло, сохди у вое:
Ме бирем палутдор, дуьшмен ме сое.
Венгенуь, дануьсдге, доре эз бине,
Бисдоге ю веди палутдор не бире.

Шогьируьм нуьвуьсдем дестоне ченд верэгь.
Гьер гоф ме ниети, дилег эри хэлгъ.
Зиедте нисди бэхд, сох, дусд, туь бовор,
Муьрдуьмге мимуну дестон едигор.

Наверх

Ме туьре астаре мигуьюм

Ме туьре астаре мигуьюм,
Эри туь мэгIнире михунум,
Раче сер, инчебел,
Муьгьбет, духдер.

Э гIуьмуьр жовони офдем ёр,
У эйме кумеги э гьер кор.
Раче сер, инчебел,
Муьгьбет, духдер.

Омогеш эриму жейлеи
Туь эй ме астарай рэхь мени.
Раче сер, инчебел,
Муьгьбет, духдер.

Наверх

* * *

О, догъгьой садсали,
Ишмуре сабуьри.
Дирейтгеш девргьоре,
Зэхм, ярай хэлгъгьоре,
Дит винуьм е хэбер,
Нисдитге лол эгер?

О, догъгьой, месд бирейт,
Хун, эрэгъ гьенжирейт.
Бешгъэи нихундит,
Е тегьер мохурдит:
РегIиет - бэхдсуьзе,
Муьлкедор - рэхьмсуьзе.

О, догъгьой, шогьируьм,
Меш шогьид эн девруьм.
Энжегъ лол нибошум,
Сэхд уёгъ мибошум:
Эй хэлгъгьо - гъэлхэндчи,
Эй девргьо - хэберчи.

Наверх

... и из сборника "Осень уходит" в переводе на русский язык:

Осень уходит

Осень уходит, дотронувшись кистью,
Словно художник, к полотнищам гор.
Осень уходит, и падают листья,
Словно перья, на цветастый ковер...

Годы уходят, как осень, за горы,
Людям оставив старения груз.
Годы уходят, но люди не спорят,
А заключают с судьбою союз.

Старость - не листья, чтоб сбросить на землю.
Люди - не клёны, чтоб молча стоять.
Люди с годами дряхлеют и дремлют,
Но не теряют свой мыслящий взгляд.

Наверх

Годы

Годы ветром по льду скользят.
Стой, поэт, оглянись назад!
Как летит корабль полным ходом.
Год за годом идет, год за годом.

Допускаю, что годы - воды.
Но у вол есть предел свободы,
Цель, вместилище, водоем.
Сорок лет на счету моем!

Чем вы были? Куда стекали?
Буря на море! Не в стакане!
Вы друзья мне были или
Просто так у меня гостили?

Часто вижу в мыслях бессонных:
Сорок лет моих - это сорок
Пестрых сказочных оболочек.
А внутри - жизнь моя среди прочих.

... Золотого века затишье.
Нас, лучей, у светила тыщи.
Не из яростных, не из лучших,
Но я тоже один твой лучик.

Опалило наши растенья
Той военной свинцовой тенью.
Листья падали с каждой ветки,
Но ведь листья-то - человеки!

Преждевременные седины
Мою молодость охладили.
Цвет не дряхлости - след увечий,
Горя, гордости человечей.

Ну а будь я другим, безродным,
Безответственным, беззаботным,
Все нашедшим, что вместе ищем,
Разве не был бы дух мой нищим?

Жизнь, я знаю, силой богата,
У нее копыта Гирата.
Рви, не рви удила - пустое,
Не подарит поэту покоя...

Жизнь - и поиск и равновесье:
Весь я в радости, в горе весь я.
Сорок лет - сорок братьев разных,
И у каждого - путь не праздный!

Наверх

Отец на могиле сына

Среди частокола кладбищенских плит
Старик над сыновьей могилой стоит.
Вот сколько уж лет средь камней он угрюмо маячит,
Вот сколько уж лет грустно шепчет и плачет:
- Зачем я, отец, пережив тебя, младшего сына,
Инебо зачем над кладбищем такое прозрачное, синее?
Зачем ты к слезам моим тих, и безмолвен?
Зачем так недвижен? Зачем так безмолвен?
Тебя пережил я и в том мое страшное горе,
Как много на свете нелепиц и глупого вздора,
Как много... Как много... Ты был беспокойным мальчишкой.
Смеялся запоем, запоем читал свои книжки,
С ружьем уходил на волков и оленей,
Все делал с задором, охотно, без лени.
Встречался тайком ты с девчонкой любимой.
Теперь она дымом крадется к тебе нелюдимо.
И бродит, как тень, средь могил, беспощадно полегших,
И кто ее знает: труднее теперь ей иль легче,
Садится на холмик твой чуть заметный, земной.
Вдовой она стала не бывши и часа женой.
Виной тому - в стонах прошедшая стала война,
О, лучше б в могиле сыновей лежала она!

Наверх